Нанотехнологическое сообщество Нанометр, все о нанотехнологиях
на первую страницу Новости Публикации Библиотека Галерея Сообщество Объявления Олимпиада ABC О проекте
 
  регистрация
помощь
 

Постнаука. Прямая речь: Валерий Фокин

Ключевые слова:  Валерий Фокин, Интервью, Клик-химия, Нобелевская премия, Химия

Автор(ы): Постнаука

Опубликовал(а):  Доронин Федор Александрович

12 октября 2014

С самого детства мне очень нравилось все, что имело отношение к медицине, особенно меня интересовали лекарства. Мой дедушка был фармацевтом, и от него мне достался один из старых справочников. Он был совсем небольшой, около двух сантиметров толщиной. В этом справочнике были названия и описания препаратов. Все они были разделены на несколько условных групп: сердечные препараты, гликозиды и так далее. В седьмом классе нам выдали учебник по химии, и я прочитал его буквально за первые два-три дня. Он мне был очень интересен и понятен, думаю, в какой-то мере из-за того, что я смог изучить дедушкин справочник.

Об увлечении химией

Химию нам преподавала чудесная учительница, она только окончила университет и за год до поступления в аспирантуру пришла поработать в школу. Она нас боялась еще больше, чем мы ее. Но со мной она поступила очень любезно. Вместо того чтобы выгонять меня из класса, потому что я, естественно, отвечал на вопросы, которые мне не задавали, и мешал ведению уроков, она, наоборот, дала мне возможность ей помогать. Во время лабораторных работ она разрешала мне находиться в лаборантской, где было много реактивов и химикатов. Сейчас в большинстве школ таких реактивов нет, так как они считаются опасными. В нашей же школе была настоящая классическая лаборантская с кучей реактивов и реагентов. Мы с другом пропадали там целыми днями, прогуливая уроки.

Тогда родители стали покупать нам книги по химии для школьников. У меня осталась одна такая книга, она вся в пятнах, прожженная кислотой и чем-то еще. Источником в то время были хозяйственные магазины, в которых можно было купить соляную или серную кислоту, а также были аптеки, где мы покупали аммиак, нашатырный спирт, йод, марганцовку, какие-то простые реагенты. Таким образом, эксперименты шли очень хорошо, и, конечно, очень быстро многие химикаты перекочевали домой. Но мои родители это не возбраняли. Мама у меня математик, преподает в университете. Папа преподавал литейное производство в Политехническом институте, был заведующим кафедрой. Он приносил мне кое-что со своего химфака, в том числе разные металлы. Тогда и зародился мой интерес к химии. Уже в 8–9 классах папа водил меня в Политехнический институт, а мама — к себе в университет на химический факультет. После этого выбор был только между медицинским институтом и химфаком университета. В медицине нет возможности экспериментировать, как в химии. Все-таки живые люди требуют более аккуратного отношения, чем химикаты, поэтому для меня выбор был очевиден. С химией легко общаться, мы можем ее видеть, нюхать, чувствовать на вкус. Физика очень абстрактна в этом отношении, там мало что можно потрогать. Математику совсем не потрогаешь, не понюхаешь, не полижешь, а с химией можно делать все.

О получении высшего образования

Поскольку я родился и вырос в Нижнем Новгороде, поступить я решил в Нижегородский государственный университет имени Н.И. Лобачевского. У нас был очень хороший химический факультет. Уже с первого курса мы занимались какими-то достаточно примитивными, но, как тогда казалось, очень важными и серьезными работами по осаждению пленок, покрытий, пытались испарять какие-то соединения в очень сложных устройствах. Сейчас это все кажется детской игрой, но тогда было очень интересно. Именно тогда я решил для себя, что хочу заниматься органической химией.

На пятом курсе я уехал доучиваться на год в Мичиган. Уехать и устроиться в колледже мне помогли друзья-американцы, с которыми я познакомился, когда они приезжали к нам. На самом деле это должна была быть обменная программа, ничего больше. Там я получил бакалаврский диплом. У меня было набрано достаточное количество химических курсов, поэтому я занимался письменным английским языком, что очень пригодилось мне в будущем, историей искусства, историей религии и даже лепкой. Это был чудесный год. Второй семестр я большей частью провел в разъездах по университетам в поисках аспирантуры. В итоге я поступил в аспирантуру университета Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе. Тогда мне казалось, что я просто поучусь и приеду обратно. Но в итоге место моей основной работы так и осталось в США. После аспирантуры я переехал еще южнее, в Сан-Диего, в Институт Скриппса, и там уже сформировал лабораторию.

О лабораториях

Работа в области химии требует серьезной экспериментальной базы. В России такие возможности были крайне ограничены, особенно начиная с конца 80-х — начала 90-х годов, и многие уезжали учиться за границу, в США и Западную Европу. Сейчас все меняется в лучшую сторону. В МФТИ, где с 2013 года я заведую лабораторией, приходят очень сильные студенты, хотя и не всегда подготовленные в области химии, они полны энтузиазма и желания учиться.

В каждой лаборатории есть свои преимущества и недостатки. Если бы в какой-то из них мне нравилось больше, то я только там бы и работал, и тогда никакой необходимости жить на два континента, разделенных одиннадцатью часовыми поясами, конечно, не было бы. С точки зрения логистики работы и каждодневного быта, безусловно, в США проще. Но если сейчас появится больше возможностей и свободы управления своими финансовыми средствами из грантов и станет меньше бюрократических задержек, то здесь это тоже станет возможным.

Кроме того, в российском обществе существует вертикальная ментальность, которая не должна присутствовать в научных исследованиях. Свою группу в МФТИ я пытаюсь построить горизонтально, у нас нет цепочки команды от меня к заместителю, от заместителя к кому-то еще и так до самых младших студентов. Иерархии в науке быть не должно. Аспиранты должны иметь полную свободу для исследований и ошибок, и, что самое важное, они не должны бояться делать эти ошибки. Потому что если бы я не совершал ошибок в школе и на первом курсе, то я бы не научился делать то, что делаю сейчас. Это формирует то, что называется «интуицией», но не какой-то там природный дар, не ясновидение, а набранный опыт, неосознанный и осознаваемый. Наше общество не привыкло к работе в горизонтальной плоскости, и это оставляет очень большой отпечаток на том, как развивается наука. Потому что часто даже очень продвинутые научные сотрудники ожидают некого регламента от руководителя, им необходимо, чтобы была поставлена задача. Я несколько раз проводил такой эксперимент, уезжая на какое-то время, оставлял несколько людей без конкретной задачи. Мы обсуждали стратегию, направление, но никогда не уточняли, что именно необходимо сделать. В таких ситуациях многие теряются и замыкаются, просто боятся ответственности, боятся потратить зря деньги или реактивы. Но в этом нет ничего страшного. План должен быть всегда, даже в научных исследованиях, однако ставить себя в жесткие рамки этого плана, безусловно, неправильно.

Это касается совершенно любых сфер деятельности, необязательно научной. Любая созидательная деятельность должна иметь возможность творчества, а наука — это творческая область. Нужно все время пробовать, пробовать, пробовать. Возможно, 99 раз ничего не выйдет, но на сотый может получиться. То, что у вас не получается сделать своими руками, оставляет совершенно другое восприятие и понимание научной проблемы, нежели то, о чем вы прочитали в книгах или статьях. Пока вы не попробуете, это не имеет значения.

О клик-химии и Нобелевской премии

Понятие клик-химии было впервые введено Шарплессом в 1998–1999 годах, хотя тогда примеры ее применения были совершенно другие. Я открыл реакцию циклоприсоединения, катализируемую медью в водных средах, и самое интересное, что в основу этого открытия легли те самые детские опыты с перекисью водорода, аскорбинкой, медным купоросом и нашатырным спиртом.

История про Нобелевскую премию была просто невероятно раздута прессой. Существует агентство, ответственное за индекс Хирша, который так часто используется в России, да и во всем мире, хотя на самом деле является далеко не самым важным показателем продуктивности и эффективности ученого. Наши исследования в области катализируемого циклоприсоединения — «клик-химии» — были отмечены этим агентством как часто цитируемые и широко используемые. Реакция, которую я открыл со своей группой, применялась в биологии, материаловедении и многих других областях. Вместе со мной как часто цитируемые также были отмечены мои коллеги М.Г. Финн и Барри Шарплесс. После открытия реакции мы вместе проводили самые первые биологические исследования. То есть никакого соревнования не было.

Каждую осень это агентство объявляет лауреатов цитирования, так называемых citation laureates, и очень часто проводит параллели с тем, кто, вероятно, может быть номинирован на Нобелевскую премию. И именно в таком контексте они выбрали меня. Поэтому меня на самом деле очень забавляло, что пресса повсеместно раздувала из этих данных предсказание получения Нобелевской премии. Я не ждал, что получу ее в 2013 году, хотя бы потому, что, по статистике, исследователи в области органической химии получают ее раз в 6 лет. Потенциально наша работа может быть отмечена в 2014-м, или 2015 году, или еще через 6 лет, а может, и никогда. Всему свое время.

О планах на будущее

Сейчас область моих исследований связана с продолжением того, чем я занимался раньше. В основе лежит исследование реакций, разработка новых катализаторов, поиск возможностей контролировать химические реакции в живом организме, понимать их и отслеживать, а также менять какие-то процессы, которые в будущем могут позволить диагностировать и излечивать заболевания. Одна из областей, которая мне сейчас очень интересна, — это адаптируемые, так называемые «умные» материалы. Например, в биомедицине это импланты, которые со временем сорбируются или абсорбируются, биологические клеи — адгезивы, которые можно использовать в реконструкционной хирургии, и так далее. Ученому всегда интересно, куда его выведет наука. Всегда есть некая неопределенность, но если вы интуитивно чувствуете, что из вашей работы получится что-то хорошее, то этим точно стоит заниматься. На данном этапе мне хотелось бы достичь в своей лаборатории в МФТИ некоторых стабильных результатов. Это программа-минимум, но в тоже время серьезный шаг вперед. Конечно, я мечтаю о том, чтобы на физтехе образовались новые школы на базе уже существующих институтов и университетов, чтобы в какой-то мере изменился подход к науке и появилось больше свободы в головах самих студентов. И самое главное, чтобы новое поколение студентов не боялось пробовать и совершать ошибки.


В статье использованы материалы: Постнаука


Средний балл: 10.0 (голосов 1)

 



Для того чтобы оставить комментарий или оценить данную публикацию Вам необходимо войти на сайт под своим логином и паролем. Зарегистрироваться можно здесь

 

Гиперболоид инженера Гарина
Гиперболоид инженера Гарина

"Кванториум" презентовал новую образовательную программу по нанотехнологиям
ФГАУ ФНФРО и ФИОП РОСНАНО недавно представили новую образовательную программу для наноквантумов

РИА Новости: В Стокгольме вручили Нобелевскиe премии
10 декабря состоялась церемония награждения Нобелевскими премиями за 2018 год, вручены премии в области медицины или физиологии, физики, химии. Накануне Нобелевские лауреаты прочитали лекции.

Лекционный курс «Элементоорганические соединения» в рамках развития проекта «Академический (научно-технологический) класс в московской школе»
В период с 9 по 30 октября 2018 г. в ИОНХ РАН были прочитаны лекции, посвященные элементоорганическим соединениям.

Перевернуть пирамиду. Президент РАН: как повысить наши шансы на Нобеля
Юрий Медведев
Почему Россия по числу Нобелей отстает от ведущих стран мира, уступая, например, даже маленькой Швейцарии? Замалчиваются ли достижения отечественных ученых? Почему без привлечения в науку российского бизнеса мы не сможем успешно конкурировать в борьбе за престижную научную премию? Об этом корреспондент "РГ" беседует с президентом РАН Александром Сергеевым, который побывал в Стокгольме на вручении Нобелевских премий и поделился своими впечатлениями.

Эффект лотоса
Никельшпарг Эвелина Ильинична
Кратко и поэтично об одном из самых известных эффектов, который так любят школьники и участники наноолимпиады - об эффекте лотоса...

Рентгеновская микроскопия
А.В.Афонин, Мельников Геннадий Семенович
В предлагаемом кратком обзоре сделана попытка оценки возможностей применения рентгеновских методов анализа регулярных структур. Обзор может быть полезен участникам наноолимпиады и всем, кто интересуется современными методами анализа и их последовательным развитием.

Инновационные системы: достижения и проблемы
Олег Фиговский, Валерий Гумаров

Технопредпринимательство на марше

Мы традиционно просим вас высказать свои краткие суждения по вопросу технопредпринимательства и проектной деятельности школьников. Для нас очевидно, что под технопредпринимательством и под проектной деятельностью школьников каждый понимает свое, но нам интересно ваше мнение, заодно вы сможете увидеть по мере прохождения опроса, насколько оно совпадает или отличается от мнения остальных. Ждем ваших ответов!

О наноолимпиаде замолвите слово...

Прошла XII Всероссийская олимпиада "Нанотехнологии - прорыв в Будущее!" Мы надеемся, что нам для улучшения организации последующих наноолимпиад поможет электронное анкетирование. Мы ждем Ваших замечаний, пожеланий, предложений. Спасибо заранее!

Опыт обучения в области нанотехнологического технопредпринимательства

В этом опросе мы просим поделиться опытом и Вашим отношением к нанотехнологическому технопредпринимательству и смежным областям. Заранее спасибо за Ваше неравнодушие!



 
Сайт создан в 2006 году совместными усилиями группы сотрудников и выпускников ФНМ МГУ.
Сайт модернизирован для ресурсной поддержки проектной деятельности учащихся в рамках ГК 16.647.12.2059 (МОН РФ)
Частичное или полное копирование материалов сайта возможно. Но прежде чем это делать ознакомьтесь с инструкцией.